02:30 

в голове какая-то дикая путаница из мыслей. барды, личная жизнь, судьба мира,как бы странно это не звучало.
вот кусок, который действительно заставляет задуматься о том что будет дальше. может быть не с планетой, но с нашей страной точно. нас всячески отупляют, заставляют хотеть какой то лишь узкий круг вещей. жить только чувствами - это уродство, хотя что может быть лучше и чище, чем они - настоящие.

…Красноватая мгла вилась над изрытым воронками полем боя, казалось, сам воздух пропитан кровью, а вместо воды в реках и ручьях – все та же кровь. Ветер нес пороховой дым, от которого першило в горле. Кто с кем воевал? Трудно уже было сказать, ни одной страны не осталось, однако остатки армий и бесчисленные банды продолжали рвать друг другу горло. Смерть собирала на Эстее богатый урожай… Скоро, наверное, людей в мире не останется – они поголовно сошли с ума, забыли обо всем, кроме жажды убивать. Брат идет на брата, отец – на сына.

Откуда же это пошло? Да с победы во всем мире дерьмократии, будь она трижды проклята! Какая там власть народа? О чем вообще речь? Власть денежных мешков и свобода для сволочи делать все, что ей заблагорассудится! Сначала преобразовали, а затем и окончательно раздавили религию, не желавшую верно служить интересам плутократов, а звавшую к Богу. После этого принялись планомерно развращать людей. Все дозволено! Убей, предай, подставь, обворуй, изнасилуй – да что угодно, только урви себе лишний кусок любой ценой, только гонись за благополучием хоть на четвереньках, не помня, что ты человек, а не зверь.
Не все поддались психозу потребления, но не поддавшихся давили. Сначала исподволь, не давая им заработать на жизнь, делая лузерами и неудачниками, а затем и явно. Если они пытались объединяться, чтобы хоть внутри своих сообществ жить по-человечески, а не по закону джунглей, их уничтожали уже напрямую, навешивали всех собак. Вскоре того, кто не желал участвовать в ослиных гонках за морковками, ждал сумасшедший дом, откуда лузер выходил радостным и всем довольным, похожим на остальных. А что интеллект после этого снижался до сорока единиц, так кого это заботило? Асоциальному элементу и не нужно быть умным!
В первые годы и даже десятилетия казалось, что все хорошо, вот только люди все меньше походили на людей, их интересы упрощались, все меньше писалось книг и музыки, все меньше становилось ученых и инженеров. Об исследованиях космоса никто больше не помышлял. Зачем, ведь это не приносит выгоды сразу! Куда лучше вложить деньги в какие-нибудь бытовые мелочи, что окупалось. По телевидению потоком шли оглупляющие фильмы, в которых не было ни единой мысли, кроме проповеди потребительства и пробуждения самых дремучих, первобытных инстинктов. Купи, купи, купи! Урви и купи! Переступи через отца, мать, брата, сестру, ребенка – затопчи их и купи! Продать на органы маленького сына, чтобы ублажить себя еще чем-нибудь? Такое объявлялось достойным и правильным. Каждый только за себя! Только ты сам важен, все остальные – ничто. Эти «истины» вбивались в головы людям, и они все меньше походили на людей…
А затем стало не хватать ресурсов, и власть имущие, недолго думая, объявили людей ниже определенного уровня дохода лишенными прав. Любой с этого дня мог делать с «лузерами», что хотел – насиловать, убивать, издеваться, обращать в рабство. Все это приветствовалось, а избавивших мир от десятка неудачников ждали немалые денежные премии. Чтобы пробудить в людях кровожадность, не понадобилось много – несколько фильмов, бьющих по подсознанию. Только их создатели не учли, что снова усыпить первобытные инстинкты окажется невозможным – некому было показать людям, что они все же не звери. Всех, кто мог это сделать, давно подвергли лоботомии.
Перепуганные власти попытались остановить кровавую вакханалию, катящуюся по миру, да только поздно – солдаты и полицейские тоже были людьми, выросшими в среде потребления, и легко поддались массовой истерии. Немногие оставшиеся верными долгу военные пытались что-то сделать, но инфраструктура больших городов вскоре рухнула, обезумевшие горожане объединялись в банды и убивали друг друга десятками тысяч. Все еще можно было остановить, если бы кто-то с территории Орвета, давнего врага родины Райта, не запустил ядерные ракеты – обе страны сохранили остатки ядерных арсеналов. Герния ответила тем же, и мир окончательно погрузился в хаос после гибели столиц и самых крупных городов.
Выжившие, к сожалению, не прекратили убивать всех вокруг, усиливая кошмар. Оставшиеся нормальными бежали под защиту остатков армии, пытающейся навести хоть видимость порядка. Увы, территория, контролируемая ею, уменьшалась с каждым днем – по крайней мере, в Гернии было так, а как в остальном мире, Райт просто не знал. Но подозревал, что ничуть не лучше, иначе здесь давно бы появились войска других стран.
Бесчисленные банды атаковали армейцев раз за разом. Уничтожали одну, но на смену ей через несколько дней приходила другая и яростно бросалась на пулеметы. Боеприпасов становилось меньше с каждым днем, все туже стягивалось окружение. Вскоре под контролем армии остался один небольшой городок.
Покосившись на редкую цепочку солдат в окопе, Райт сплюнул и зло выругался. Мобилизовали всех мужчин и женщин от пятнадцати до шестидесяти пяти, но это вряд ли поможет – это от отчаяния. Его самого хоть взять. Да какой из него, в задницу, офицер?! Бывший лидер популярной рок-группы. Но гитаристы сейчас не нужны, а вот бойцы – еще как. Когда все началось, «Кавалькада» как раз давала концерт в расположении третьей бронедивизии, поэтому музыканты и остались с армейцами, а потом были мобилизованы, так как не поддались безумию. Тяжело вздохнув, Райт вспомнил друзей – все уже погибли, он последний остался.

Однако странный гость больше не обращал на него внимания, он выбрался из окопа и не спеша пошел в сторону позиций банды Сторма. Солдаты продолжали спать. Райт несколько мгновений смотрел ему вслед остановившимся взглядом, затем судорожно поднял пистолет и… выстрелил в удаляющуюся спину. Плечи Исайи дернулись, понуро опустились, он обернулся и посмотрел бывшему гитаристу прямо в глаза. С такой жалостью, с таким сочувствием посмотрел, что у Райта перехватило дыхание. Ему вдруг показалось, что он совершил что-то непоправимое, что-то настолько страшное, что даже названия этому поступку нет, ибо еще не совершалось под этими небесами такого.
Офицер со всхлипом выстрелил еще раз, и во лбу Исаи появилось черное отверстие, однако он даже не пошатнулся – только провел рукой по лбу, и отверстие бесследно исчезло. А в душе Райта рвались какие-то невидимые струны, что-то менялось раз и навсегда. Вокруг потемнело, в воздухе повисла багровая дымка, вызывающая инстинктивные ужас и отвращение.
– Что же ты натворил, глупый мальчишка… – с тоской прошептал Исайя. – Что же ты натворил…
– Что?.. – Райт не узнал собственного голоса, где-то глубоко внутри себя понимая, что гость прав.
– Лишил свой мир надежды. Я же говорил, что только ты его держишь еще, что ты – последний.
– Да кто последний?! – в отчаянии выкрикнул капитан.
– Сейчас объясню, – холодно сказал Исая.
Некоторое время помолчав, он обернулся и бросил через плечо:
– Делай свое дело, Палач!
Воздух сгустился в высокого, очень бледного седого человека в белом плаще до пят и черных очках. Он уважительно поклонился Исайе и снова исчез. Небо вдруг затянулось белесым туманом, и где-то на недоступном человеку уровне загремел реквием. Однако Райт почему-то слышал его и мало того, что слышал, – понимал, что это реквием по его родному миру. И в этом – его вина, ничья больше, только его. Святой Создатель, да как же это?!
– Ты же жив!.. – взвыл офицер, осознав на кого он поднял руку. – Ты же жив!.. Почему?!
– Причем здесь я? – из глаз Исайи смотрела боль. – Все дело в тебе, мальчик… Только в тебе.
– Не понимаю…
– Ты был последним праведником этого мира, но, выстрелив в спину безоружному человеку, ничего плохого тебе не сделавшему, перестал быть им. И больше удерживать ваш мир от распада некому.
– Я?! Праведником?! – ошарашенно отступил к стенке окопа Райт. – Да какой из меня, в хрена, праведник?! Я пил все, что горит! Трахал все, что шевелится! Я убивал! Много убивал!
– И тем не менее, ты был им, – тяжело вздохнул Исайя.
– Не верю!
– Это твое дело – верить или нет, – безразлично пожал плечами гость. – У тебя был моральный стержень, который остальные давно потеряли. Ты скрывал это, мальчик, но не хотел творить подлости. Вспомни-ка. Даже на войне ты избегал ненужной жестокости. Кто, по-твоему, удержал эту дивизию от безумия? Кто помог этим людям остаться людьми? Ты. Если бы среди них не было тебя, они давно бы превратились в подобие банды Сторма. Вспомни, как одно твое присутствие порой предотвращало побоище. И самое главное – вспомни свои сны! /далее идет ненужное описание снов/
Иар Эльтеррус. Безумие Бардов

это сопсно здоровый кусок о том что в теории мне кажется ожидает нас в будущем...


чувства... накрывают меня волной. есть только они, которые накрывают меня с головой и ничего больше не остается, и реальность. просто реальность. события. действия. зачастую наполненные лишь чем-то ненастоящим.
я немало размышляю, анализирую. да, странно это, в 25 только начинать задумываться над случившимися событиями. но по мне так лучше припоздать чем никогда не понять и не начать думать. и то что я понимаю сейчас меня на редкость удивляет.

мир удивительнее чем есть на самом деле! надо лишь просто присмотреться!

URL
   

Ало-Черная Жизнь

главная